kaipaan sinua ja hymyilen
я хорошо знаю, что сейчас - самое время, чтобы освободить место для наступающего лета, вымыть вместе со свежими дождями окна и достойно встречать только его.
но я не могу перестать восхищаться своими прошлогодними июлем и августом: самыми сильными моими днями, когда я перешагнула через что-то горькое, и стала самостоятельной, и встретила лучших во всей финской земле М., Х., П., А., Л.
в одну субботу мы проснулись пораньше и поехали далеко, в самый глубокий лес. М. подтрунивала над Л., я смеялась, но когда начались километровые сосны, все молчали. из чащи кричала сойка. когда мы вышли на опушку, где с деревьев спадала усея, М. сказала, что идти осталось недолго. мы перешли через высокие кочки мха и стали искать лисички, которых мечтали получить на будущий ужин. но под коврами из трав и лишайников не было ничего, только крупная черника и рядом четыре малиновых куста. мы собрали ягоды, чтобы было не так обидно.
на обратном пути, за стволами вдруг мелькнули двое. он и она, они спросили, зачем мы тут. Х. объяснил, что это славное грибное место, но отчего-то мы не никак можем найти тропу к нужной полянке. тогда он ответил: ‘пойдемте вместе, но ваш путь - справа, а мы станем искать по левой стороне’. через несколько минут он увидел в нескольких метрах от себя первую лисичку и резко пошел на нее и, сорвав, молча поднял над головой. Х. повернулся и сказал: ‘им повезло, теперь это их полянка. таковы правила. пойдем домой’.
t e a g i v e a w a y
рано я проснулась, но утра вокруг еще не было: была овсянка с кокосовой стружкой, было новое платье самого правильного цвета и утюжок по нему, был дождик, но утра не было. по-настоящему оно началось, когда я обнаружила письмо из Норвегии, - конечно, это означало, что многое сегодня будет проникнуто теплым севером, и вдобавок ко мне придет какая-нибудь уютная идея.
чай из предыдущей записи переливается в эту. раньше, когда у меня был блог в жж, я делала в нем give away. теперь здесь это чуть сложнее, но поступим похоже: собранного вручную чая бабушка Евгения передала много, очень; разумно будет поделиться. если вы хотите, я вышлю почтой небольшие посылки, первым пяти.
что нужно - это просто написать мне свой адрес на toveislove@gmail.com
m o r m o r
несколько дней назад звонила бабушка Евгения и сказала: ‘пока нет твоих любимых ягод и нет грибов, я придумала что-то новенькое’. оказалось, она поехала в горы, поднялась на три километра над морем и собрала и высушила для меня зеленый чай!
это ее прошлогодние фотографии, что она снимала на мою первую пленочную камеру.
клюквенный мой морс, сегодня утром он закончился. у этих бутылочек всегда отличные иллюстрации на этикетках, а это уже много.
Ари подарил мне свой буклет, такой же скромный, как полотенце, висящее справа от его главной принт-машины,
такой же аккуратный, как его рубашки. все только темных, глубоких цветов.
я вспоминаю, как странно мне было тогда, в зимнем тампере впервые видеть его работы в натуральную величину, как они закрыли собой все вокруг, даже и город. прежде на мониторе я могла разглядывать их только в смешном разрешении. на самом же деле это огромные холсты, прекрасные, прекрасные, а его мастерская, она определенно бесконечная, и потолок где-то далеко. за свою простоту А., как никто другой, и заслуживает все это.
e n t r a p p a u p p
мне очень нравился запах на винтовой лестнице в том кирпичном доме. наверное, это даже был запах самой лестницы - ее камня, ее перил. нигде прежде я такого не встречала. и как она отходила от стены - завивалась вместе с ней, но шла не вплотную, а на расстоянии трех сантиметров, через которые пробивался свет первого этажа.
теперь уже скучаю по своим беззаботным северным прогулкам, когда легкую весеннюю шапочку сдувает в капюшон, и ты ни за что не теряешь ее.
конечно, как и все отважные, но в сущности своей откровенно хилые девочки, я иногда думаю, что те опасности и переживания, которые выпадают мне, совершенно несоизмеримы с моими собственными крошечностью и прозрачностью.
и каждый раз, когда я выбираюсь из беды, у меня нет и представления, о том, каким образом я это сделала.
‘Rendezvous’
Where you are now
I will join you.
Richard Brautigan, 1982
Т
я обогнула свой дом и дошла до реки, до ее страшной черной воды; и видела, как, ничего дурного не ведая, у нее спят птицы, и видела, как за ней люди беззащитно спят в своих кроватях, и видела, как под ней земля спит, простая и запутанная, и сама я потом почти не спала.
тут можно послушать труд, если еще не слушали. http://trud.bandcamp.com/
2 4 h
ночью на море поднялся шторм, проходящие суда стали много гудеть в предупреждение, и маяк замигал призывней. я встала в шесть утра и пошла в прибрежный парк. там, у самой воды я видела, как плотный серый туман выползает из моря ровно такого же цвета. западный ветер помогал туману двигаться куда быстрее, и к девяти часам весь город был застелен им и спрятан ото всего прочего мира.
после обеда на мне был кейп, в котором прежде ходил настоящий смотритель маяка, а я заполучила за какие-то гроши! все цветы у русской церкви были пригнуты огромными каплями к самой земле и выглядели мужественно и печально.
пора было идти к академии художеств, когда начался новый, поздний ливень - предвестник еще одной тревожной ночи. а к утру все утихло.
посередине прошлой недели иногда выходило солнце, но на него невозможно было обращать внимание из-за ветра - такого, что я едва могла устоять на ногах.
мы увиделись с А, и его шарф летал во все стороны будто огромная мягкая серая птица. это удивительно, как он умеет слушать и выбирать из моего рассказа самые нужные слова. только в той стране, где присутствуют строгие правила - молчать за едой, по утрам или в море - может возникнуть такое чувство речи.
m u k s u
выхаживаю эту финскую детку. пока непонятно, нравится ей у меня или нет.
кажется, красивее скромности в мужчине может быть только благородство.
сейчас самое доброе воздействие на меня оказывают утренние птицы, дома что прячут от ветра, новые бежевые лодочки, еще дожди и а.
последние недели у меня небольшой, но ответственный заказ, и я работаю над виньетками и чувствую себя совсем как тот несчастный художник в моем самом любимом рассказе.
все внимание устремляется только к белому и к черному, но потом черного становится все больше и больше, и надо как-то с ним совладать и в завершение не испортить всего рисунка.
под окном дома - море, в море маяк, а за маяком шхеры. рядом еще ютится аккуратный лесок. в нем полезно прохаживаться рано по утрам, чтобы окончательно проснуться, а вечером - чтобы быстро заснуть.
‘… и ветер, жалуясь и плача,
раскачивает лес и дачу.
не каждую сосну отдельно,
а полностью все дерева’
когда я тут, в своей маленькой и вечно тихой стране, всегда постепенно начинаю различать, как, в общем-то, мало мне нужно для уверенной жизни. но потом, спустя какое-то время так же четко вижу, чего мне здесь по-настоящему и единственно и неизменно не достает.
